застряла. Сильвестр. А Порфирий? Наташа. Еще не приходил. Сильвестр. Ага... Гм... Порфирий... Порфирия пока в тайну не посвящай... Он

сам с ним переговорит. Наташа. Что ж мы от Порфирия будем прятаться? Он свой человек. Сильвестр. Я понимаю, что свой! Мой сын, значит - свой. Я ему вполне

доверяю. Но он горячий, как тигр, и неопытный. Пускай он с ним сам

говорит. Наташа (шепотом). А где же он? Сильвестр. Дожидается в садике. Нужно дело делать чисто: нету его у нас и не

было. Значит, днем он совсем не будет выходить из дому, а только ночью.

Соседям скажи, что эту комнату сдавать не будем, скажи, что Порфирий в

нее переехал. Наташа. Ну, понятное дело. Сильвестр. Дверь не закрывай, я сейчас его приведу.

Выходит, через некоторое время возвращается. Вслед за

Сильвестром идет Сталин. Голова его обмотана башлыком,

башлык надвинут на лицо.

Входи, товарищ Coco. Вот это моя дочка Наташа, про которую я тебе уже

говорил. Наташа. Пожалуйста, погостите у нас. Сталин. Не хотелось бы вас стеснять, но, понимаете, некоторая неудача на

первых же шагах в Батуме. К Канделаки на Пушкинскую, во двор, вчера

переехал околоточный. Боюсь, что мы с ним друг другу будем мешать...

Ну, я к вам ненадолго, дней на пять, а потом опять на другую

квартиру... Наташа. Вы нас не стесните. Сильвестр. Пожалуйста, живи, сколько надо. Проходи, Coco, в эту комнату и

сиди там, пока я тебя сам не выпущу, потому что может прийти кто-нибудь

посторонний. Вернется с работы сын мой, Порфирий, я тебя с ним

познакомлю. (Ведет Сталина в темную комнату.) Осторожнее, тут ширма...

окно на задвижку, имей в виду, не закрыто, на всякий случай... хотя

ничего такого я не жду. Сталин (в темной комнате). Хорошо, хорошо... Сильвестр (выходя из темной комнаты, дверь, ведущую в нее, оставляет