члена тела, даже если бы это была драгоценная нога или бесценная рука,

общество человеческое анафематствует опасного развратителя и говорит:

да изыдет этот человек! (Становится менее красноречив, но суров и

неуклонен.) Постановлением правления Тифлисской духовной семинарии

воспитанник шестого класса Иосиф Джугашвили исключается из нее за

принадлежность к противоправительственным кружкам, без права

поступления в иное учебное заведение.

Нам, как христианам, остается только помолиться о возвращении его на

истинный путь и вместе с тем обратить горячие мольбы к небесному царю

царей, дабы тихое, как говорил святой апостол, и безмолвное житие

поживем во всяком благочестии и чистоте, сие бо есть добро и приятно

перед Спасителем нашим... Сталин. Аминь!

Молчание.

Ректор. Это что же такое? Сталин. Я сказал "аминь" машинально, потому что привык, что всякая речь

кончается этим словом. Ректор. Мы ожидали от него выражения сердечного сокрушения и душевного

раскаяния, и вместо этого непристойная выходка. (Инспектору.)

Освободите зал от воспитанников, Мелитон Лукич. Господ членов правления

прошу покинуть зал. Мелитон Лукич, вручите уволенному его билет.

Все покидают зал, кроме Сталина и инспектора.

Инспектор. Получите билет и распишитесь. Сталин. Он называется волчий, если я не ошибаюсь? Инспектор. Оставьте ваши выходки, пишите имя и фамилию.

Сталин расписывается и получает билет.

Инспектор (удаляясь). Лучше подумали бы о том, что вас ждет в дальнейшем.

Дадут знать о вас полиции... (Закрывает за собою дверь.)

Сталин, оставшись один, закуривает.

Одноклассник (осторожно заглянув, входит). Вот история! С аминем-то, а? Он

до того побагровел, что я думал, - тут его за столом сейчас кондрашка и

хлопнет! Однако что ж ты теперь делать-то будешь? Да... положение твое,